Отношение к премиям, наградам и прочим регалиям всегда было неоднозначным. Особенно, что касается премий за творческие достижения. Нобелевская премия по литературе всегда вызывает более горячие споры, чем премии по точным наукам. Критерии творчества — вещь очень зыбкая. Если в точных науках можно применять формулы и расчеты, то «поверяя алгеброй гармонию», прикасаясь к искусству, можно кого-нибудь ранить и даже отравить.
В некоем отношении, премии за творческие достижения — осмысленное сальерианство, часто без всяких надежд на объективность. Именных премий в одной России существует больше сотни, раздаются они направо и налево, часто просто покупаются. В мире ситуация не сильно отличается. Премий тысячи, но есть среди них те, что на слуху, которые становятся Событием, о котором говорят и спорят. В мире киноискусства, это прежде всего «Оскар», «Канны», «Венеция» и «Берлин».
Прежде чем говорить о «русском Оскаре», о номинантах и лауреатах этой кинонаграды, замечу, что «русский след» прослеживается в ней уже с первой церемонии награждения. Тогда премию за лучшую режиссуру получил режиссер российского происхождения Луис Мальстоун, а через год он получил «Оскар» за лучшую картину. Дмитрий Тёмкин, тоже эмигрант, был номинантом 22 статуэток, и стал лауреатом четырёх. Питер Устинов становился лауреатом дважды: в 1960 и 1964 годах. И это далеко не все представители нашей эмиграции, увенчанные американской киноакадемией.
Первым лауреатом «Оскара» от Советского Союза стал документальный фильм режиссеров Варламова и Капалина «Разгром немецких войск под Москвой». Картина получила премию в 1943 году, за год до этого она была отмечена Сталинской премией.
И сегодня этот фильм является не только примером мужества и преданности его создателей киноискусству, но и бесценным историческим документом военной эпохи. Это документальное «лицо войны». В Америке фильм был переозвучен, перемонтирован и даже переименован. Американский зритель знает его как «Москва наносит ответный удар».
Первый наш «Оскар» в художественном кино – картина «Война и мир» Сергея Бондарчука, победитель в номинации «Лучший фильм на иностранном языке».
Четырехсерийная киноэпопея получила премию в 1968 году. Номинировался фильм также и на «Лучшую работу художника-постановщика», но, увы, не победил. Великолепный актерский ансамбль, колоссальные затраты на сложные, новаторские съемки батальных сцен, великолепная кинодраматургия — лишь малая часть бесспорных достоинств этой картины. Над её созданием в буквальном смысле билось полстраны, Министерство обороны предоставляло лошадей и целые воинские подразделения, Министерство лёгкой промышленности вложилось в создание костюмов, в ходе съемок был сформирован целый кавалерийский кинематографический полк. Съёмки продолжались почти шесть лет. В современных реалиях срок огромный.
В 1975 году «Оскара» выиграл фильм «Дерсу Узала». Совместный русско-японский проект под режиссерством классика кино Акиры Куросавы получил, кроме «Оскара», призы ещё шести фестивалей по всему миру.
Фильм, как и произведение Владимира Арсеньева, затрагивает многие вопросы: отношения цивилизации и природы, проблему урбанизации и места человека в мире, проблемы веры и этики. По книге Арсеньева режиссером Бабаяном в 1961 году уже была снята картина с таким же названием, но мировую известность суждено было обрести именно версии Куросавы. Фильм, несомненно, хороший, и сегодня он смотрится на одном дыхании, однако полемика вокруг значимости двух экранизаций продолжается. Но это больше из разряда «критики спорят». Посмотреть нелишне будет обе экранизации, не пожалеете.
Третьим русским режиссером, получившим «Оскара» стал Владимир Меньшов и его картина «Москва слезам не верит».
Фильм просто не мог не заинтересовать оскаровский комитет. В 1980 году его посмотрело около 90 миллионов советских зрителей, а «Оскар» любит «кассу». Картина поначалу была холодно встречена критиками, в ней усматривали дешевый мелодраматизм, однако номинация на «Оскар» и огромные кассовые сборы говорили сами за себя. Фильм, что называется, «пошёл в народ», разошелся на цитаты, его герои стали ролевыми моделями. Владимир Меньшов в 1981 году был невыездным. Кто-то из кинематографической братии накатал на режиссера кляузу. За него статуэтку получал советский атташе по вопросам культуры. Награда нашла героя через восемь лет, когда Меньшов получал премию «Ника».
Единственным пока кинофильмом, удостоенным «Оскара» в постсоветскую эпоху стала картина «Утомленные солнцем» Никиты Михалкова.
Фильм снят при поддержке французской студии и, как и «Дерсу Узала», считается совместным производством двух стран. События картины отсылают нас к эпохе начала сталинских «чисток».
Немного об анимации. 2000 год – Лауреатом премии американской киноакадемии стал фильм «Старик и море» Александра Петрова. Мой комментарий – гениально.
У нас вообще как-то считается до сих пор, что мультфильм — это атрибут детства. Именно мультфильм, не жанровое аниме или мультсериалы, которые тоже, безусловно, заслуживают внимания, но короткометражные кропотливые работы художников анимационного кино. Сегодня я счастливее ребенка, когда смотрю «Старика и море». Потому что это гениально. В «Большом кино» слишком многое зависит от техники, от съёмочной группы, в мультипликации мы сами соучастны художнику.
«Большое кино» началось с мультиков ( двигающиеся картинки), но как-то об этом позабыло. «Оскар» не позабыл и самое большое количество премий получил когда-то Дисней.
Труд мультипликатора кардинально отличается от киношного, он требует не баснословных вложений, но большго таланта, терпения, воли и еще раз таланта, чтобы буквально нарисовать фильм. В технике Александра Петрова, например, одна секунда экранного времени это 20 рисунков на стекле. Четыре-четыре с половиной минуты снимают за смену режиссеры-киношники. Чувствуете разницу? 4 минуты – это 240 секунд и 4800 рисунков режиссера-аниматора. Это чрезвычайно кропотливая и сложная работа – мультики рисовать.
К «Оскару» можно относиться по-разному, но игнорировать его не получается. Есть шутка про то, что нобелевский комитет ошибается только раз в год. Но физики от этого не перестают делать открытия. «Оскар» не может быть самоцелью при создании фильма или критерием Гения и Таланта, тот же Тарковский «Оскаром» отмечен не был. Но при всем, наши картины, уверен, ещё появятся в числе номинантов. Будем работать.
Алексей Рудевич
Фильм «Рассказы» Михаила Сегала вышел на экраны страны ещё в ноябре прошлого года, но до сих пор в той же ленте Живого Журнала продолжаются обсуждения этого кинопродукта. В принципе, это не удивительно, релиз на DVD вышел месяц назад. В основном, это панегирические высказывания о том, что «фильм стал событием» и «это лучшее российское кино последних лет».
Односторонне-восторженное отношение, как и тотальная критика настораживают. Репрезентативность таких диаметральных позиций стремится к нулю.
Конечно же, я посмотрел фильм. И понял, что не смогу пойти в стройной колонне поклонников «Рассказов». Я не Егор Летов, чтобы всегда быть против, но в данном случае, как говорил Толстой, «не могу молчать».
Фильм «Рассказы» состоит из четырех эпизодов: «Мир крепежа», «Круговое движение», «Энергетический кризис» и «Возгорится пламя»». Четыре эпизода – четыре рассказа в рукописи, которую молодой писатель в исполнении Владислава Лешкевича (он же Влади из группы «Каста») приносит в издательство. Рукопись не принимают, но после отказа она ходит по рукам, и работники издательства становятся героями каждой из новелл.
Такую фабулу нельзя назвать новой, оригинальной ее тоже не назовешь. Итальянский жанр киноновелл сегодня популярен и уже стал мейнстримом. «Париж, (Москва, Нью-Йорк) я люблю тебя», «Короткое замыкание», «Мамы» — малая толика фильмов, снятых в этом жанре за последние годы.
Привязка к рукописи в «Рассказах» смотрится титульной, как и участие бывалого рэпера в проекте. Совершенно очевидно, что он появился в фильме просто для завлечения конкретной аудитории в кинозалы. Дескать, «а вы видели фильм, где Влади из «Касты» снимается»?
Какого-либо актёрского мастерства от Лешкевича не требуется, драматических изменений его образ не претерпевает, в своих эпизодах он сидит ровно с таким же лицом, как в клипе «Вокруг шум».
Теперь по порядку. В новелле «Мир крепежа» герой Мерзликина, тамада «новой школы» встречается в кафе с будущими молодоженами, чтобы обсудить проведение свадьбы. По причинам маниакального стремления невесты к планированию и распорядку, герои обговаривают не только условия свадьбы, но также перспективы семейных проблем, подбирают кандидатуры будущих любовников и даже обсуждают даты смертей молодых.
На первый взгляд, достаточно остроумно, но вот дальше этого «остроумно» ничего не клеится. Не понятно, что хотел сказать режиссер этим эпизодом. По сути, новелла строится на диалогах. В них чувствуется ирония, но ей не хватает дыхания. Диалог героев то и дело теряет полярность, прерывается телефонным звонком или приходом официантки. С одной стороны, начинает раскрываться тема вкусовщины, чтобы все было «по-европейски», и «фэн-шуй – это круто», с другой – затрагивается тема советского детства с кафе-мороженым.
Видна попытка режиссера иронизировать на разные темы, от семьи до смерти, но цельная картинка не складывается, а посыл – неясен. По словам героя Мерзликина, мужчины на свадьбе «почему-то сами начинают отжиматься на кулаках». Так же происходит и развитие фабулы новеллы – «почему-то». Эпизоду не хватает как раз того, что заявлено в названии, «крепежа», сюжет развивается хаотично и спонтанно. Не обсудив порядком свадьбу, герои «почему-то» переходят к обсуждению судьбы детей и проблеме измен, скользнув по этой теме – переходят к планированию смерти. Андрей Мерзликин, при всем к нему уважении, совсем не похож на свадебного тамаду. Образ Димона «Ошпаренного» из «Бумера» стойко закрепился за актером и перебить его этой ролью у Мерзликина не получилось.
Ключевая мысль второго эпизода «Круговое движение» предельно ясна: все в России держится на взятках. Рука руку моет. Нам показан круговорот денег от взятки за липовый техосмотр, до правительственных откатов на самом верху. На этом, как говорится, все. Посыл ясен, но стоит ли он развернутой демонстрации? Проблеме взяточничества не год и не век, о ней сейчас не говорит только ленивый. Эпизод «Круговое движение» своей нарочитой наглядностью напоминает журнал «Фитиль». Михаил Сегал не дает ответа на вопрос, как с коррупцией бороться, он просто констатирует факт. Хочется спросить: «И что?». Радует участие в этом эпизоде Игоря Угольникова в роли глянцевого «президента России», но, увы и ах, даже он не спасает эпизод от ходульности агитпропа.
Третий эпизод - «Энергетический кризис». Потерялась девочка, дочь чиновника, на её поиски брошены все силы полиции. К поискам привлекают бабушку библиотекаря, обладающую экстрасенсорными способностями.
Бабушка ищет девочку, выражая свои предвидения стихами. Девочку почти находят, но она, чтобы согреться, поджигает томик Пушкина. От этого мистическим образом загорается и бабушка-экстрасенс.
Финал открытый.
«Энергетический кризис» опять же поднимает сразу несколько глобальных вопросов… и так же оставляет их висящими в воздухе. В первую очередь это, конечно, проблема культурная, вопрос языка, когда для восприятия и понимания Слова необходимо «переводить» стихи на люмпенизированную форму просторечия. Представленный в новелле «энергетический кризис» — это, конечно, о потерянном сегодня логоцентризме, утрате духовного стержня, распаде национальной идентичности на базе культурного наследия. Как и во второй новелле – перед нами констатация факта. Эпизод похож на игру в постмодерн с элементом эстетики Маканина, но это «игра в себе» и выхода не предполагает.
Наконец, крайняя новелла «Возгорится пламя». В ней герой Юшкевича крутит роман с красивой, но недалекой девушкой, которая путает Сталина с Лениным, уверена, что акула «млекопитающееся», а во Второй Мировой погибла тысяча человек.
Единственное, что она может предложить зрелому мужчине – секс. «О чем с тобой трахаться?» — вопрошает издатель Макс и бросает миловидную простушку. Из всех эпизодов «Возгорится пламя» — наиболее цельный и ясный, налицо проблема интеллектуального расслоения и культа потребительства, при котором оболочка приоритетнее содержания, а вещи берутся в кредит для поддержания статуса. Но опять же не понятно, что со всем этим делать и есть ли выход. Герой новеллы сдается, его чувства не настолько сильны, чтобы взять на себя труд «переучивать» героиню, перед нами не любовь, только страсть.
В своём интервью «Российской газете» Михаил Сегал проговаривается, что всё в фильме «вменяемая условность». Пожалуй, стоит с ним согласиться. Именно «условность» и даже слишком «вменяемая». Фильм вырос из первой новеллы, которую восторженно оценили на «Кинотавре», остальные эпизоды досняты отдельно и были формально объединены. Эпизодов могло быть и больше, их количество обусловлено хронометражем. Учитывая кассовый и фестивальный успех «Рассказов», можно ожидать условного продолжения. Это будет вполне «вменяемо».
Алексей Рудевич